|
|
НОВЫЕ ОБЛАКА ISSN 1736-518X
Электронный журнал литературы, искусства и жизни
Ежеквартальное издание, выходит с 2007 года
1/2009 (53) (16.03.2009, Эстония)
П.И.ФИЛИМОНОВ
(Заказной рассказ со словом... заусенцы)
Все мы
Певица стоит на сцене провинциального ресторана. Не настолько глухо провинциального, что он находился бы где-то в тёмной и кислой глубинке. Нет. Это вполне большой город, просто не столичный, да и район не самый престижный, жилой массив, в котором не так давно открыли этот вот ресторан, для развлечения жителей окрестного спального района, для того, чтобы вечером и они могли куда-то пойти и провести время по-другому, нежели они это обычно делают, отдохнуть культурно, как это называет владелец ресторана. Чтобы повысить культурность отдыха до запредельных высот, он заключил договор с оркестром и с этой вот певицей. Окупится или нет – там видно будет, а пока пусть поют. Для привлечения публики. Певице двадцать девять лет, у неё неплохой голос и идеальный слух. Она заканчивала консерваторию, и ей когда-то прочили большое будущее. Она и сама мечтала о красивой карьере оперной дивы. Но как-то не сложилось, и теперь она работает вот здесь, три ночи в неделю, услаждая слух невзыскательной публики идеально перепетыми шлягерами семидесятых. «Прощай, со всех вокзалов поезда», - поёт певица и думает о том, что две недели назад один её знакомый предложил ей рискнуть и перебраться в столицу. Он никогда не оставлял веры в её талант и до сих пор продолжал надеяться, что она сможет там пробиться. Обещал посодействовать, у него, мол, были нужные связи, он мог бы представить её кое-кому. Знакомый был в родном городе на юбилее отца, в столице у него и правда, как знала певица, было имя. На какой-то момент она подумала было, что предложение это означает переворот во всей её жизни, что вот сейчас она наберёт в лёгкие воздуха, продаст квартиру и купит билет в столицу, в красивый оперный театр, с красивыми костюмами и другой, другой жизнью. Но ей двадцать девять лет, у неё четырёхлетний сын и неустроенная личная жизнь, ей нужно ставить ребёнка на ноги, и лучше синица в руке. Она никуда не поехала и не поедет. Как и все мы.
Среди немногих посетителей ресторана выделяется одинокая девушка. Она пьёт кофе, чашку за чашкой, кусает заусенцы и нерешительно курит, как делают люди, не умеющие курить, ломая ещё вполне функциональные сигареты о пепельницу, и то и дело подкрашивая губы (потому что помада остаётся на окурках, и ей кажется, что ненакрашенные губы её старят). Девушка пережила страстный роман. Ничто не предвещало такого развития событий, когда она пошла в клуб с подружками пару месяцев назад – чтобы развеяться, не более того. Знакомство поначалу казалось самым заурядным, на одну ночь, чтобы убить время и почувствовать себя желанной. Кто же мог предположить, что ей будет с ним настолько хорошо, как не было ни с кем и никогда, что она до сих пор будет вспоминать его руки, его губы, его тело, такое настойчивое и в то же время беззащитное. Что она будет силой удерживать себя от того, чтобы не позвонить ему, ещё и ещё раз, только для того, чтобы ещё и ещё раз сказать ему, почему они не могут быть вместе. Да, он предлагал ей переехать к нему, на другой конец города, но она уже решила, что вернётся к мужу, который её терпеливо ждал, и о котором она всё знала, знала, что он ест на завтрак, и как он храпит по ночам. Потому что стабильность, конечно, лучше неизвестности, ведь шансы, что с любовником ей удастся наладить нормальную жизнь, создать крепкую семью и вырастить нормальных детей были ровно пятьдесят на пятьдесят, а девушке хотелось гарантий. Как и всем нам.
На дверях ресторана стоит бритоголовый охранник. Ему почти не слышно певицу, только приглушённо доносятся звуки безбожно фальшивящего саксофона и глухие удары попорченного сыростью барабана. Когда-то он подавал надежды и даже входил в юношескую сборную города по боксу. Но после одного обидного поражения он запил, просто от обиды, как это свойственно некоторым (да почти всем) мужчинам, от надуманного сознания собственной никчёмности, от того, что он не первый, и покатился вниз, так уже и не смог вернуться к серьёзным занятиям спортом. Какое-то время назад он угомонился, бросил пить, вышел из своего крутого пике и устроился работать охранником, сначала в другой ресторан, а потом перешёл в этот, поближе к дому. Жизнь устоялась, появились новые знакомства, какие-то интересные люди, с которыми можно было просто поговорить, совершенно необязательно употребляя при этом спиртосодержащие жидкости. Во время одного из таких разговоров речь зашла о прошлой спортивной карьере охранника. Он давно переступил через болевой порог и с удовольствием смотрел бокс по телевизору и иногда выбирался вживую. Друзья любили с ним ходить, потому что комментарии его относительно происходящего боя всегда бывали непосредственны и компетентны. И вот один из друзей, просто ради поддержания разговора, спросил его, а смог ли бы он вернуться на ринг, если бы захотел. Охранник подумал и решил, что да, смог бы. Он уже довольно давно поддерживал себя в форме и помнил свои возможности. А глядя на всё то, что происходило в местном боксе, он видел общий уровень. Чемпионом мира, конечно, ему никогда уже не стать, но на уровне городском ещё можно вполне и вполне продвинуться, воплотить свои недовоплощённые амбиции и потешить самолюбие. Это вполне реально, о чём он и сказал тогда тому, задавшему вопрос знакомому в застольной беседе. Только для этого надо бросить работу и вложить немногие накопленные средства в себя, нанять какого-никакого тренера, заняться своим здоровьем, начать очень правильно питаться, отказаться от этих самых дружеских посиделок, а главное, посвящать тренировкам не три вечера в неделю, а, пожалуй, каждый день без выходных. Как он зажёгся этой идеей, так же быстро и потух. Потому что зачем же себя насиловать, подумал он. Жизнь его и так неплоха. Как и жизнь всех нас.
У ресторана, на слякотной парковке, стоит одинокий старый буроватого цвета «Опель». За рулём сидит молодой человек и смотрит на работающие дворники, едва справляющиеся с мокрым снегом, заваливающим лобовое стекло. Он никуда не едет. Ему особенно неуда ехать. Разве что домой, но там его никто особенно не ждёт. И сегодня это почему-то кажется ему определяющим. Не так давно, совершенно случайно, он познакомился с девушкой. Он подвёз её до дома. Она стояла на остановке автобуса и ждала его в такое время, когда никакие автобусы уже совершенно отчётливо не могли ходить. Молодой человек, пребывая в весёлом настроении, остановился и предложил подвезти её до дома. Просто так. Рассмотрев девушку поближе, он поразился. Создания такой неземной красоты, такие ухоженные и с таким запахом, по его представлениям, никак не должны были передвигаться на общественном транспорте. В дороге они разговорились, и молодой человек обаял девушку настолько, что она дала ему свой телефон и чуть ли не настойчиво просила звонить. Он довольно долго телился, но всё-таки позвонил, пару раз сводил её в кино, кафе, просто покататься. Ему было легко и ненапряжно общаться. Он подумывал уже о том, как бы перейти к каким-нибудь более решительным действиям, хоть бы намекнуть ей о том, в какую сторону, по его мнению, должны развиваться их отношения. Сегодня утром он решил сделать ей приятный сюрприз. У него был выходной и он решил просто по доброте душевной подвезти её утром на работу. Вот выйдет она из дому, а он подъедет и весело крикнет её что-нибудь вроде «Карета подана, королева!» - и как всё будет хорошо и замечательно. И карета действительно была ей подана. Но не его «Опель», а шикарный, почти новенький «Бентли», как ему показалось, даже с водителем. Девушка поправила короткую шубу, которой он раньше на ней не видел, и впорхнула в салон привычным движением. Молодой человек стёр из телефона её номер. Никаких же шансов. Как с таким бороться. Да и душевное здоровье дороже. Как и всем нам.
Чуть подальше от «Опеля», неподалёку от автобусной остановки, на скамейке сидел и курил субъект в шапке, ничуть не смущаясь летящего в глаза мокрого снега. Привычным движением он укрывал сигарету от ветра и капель, пряча её в свёрнутой ладони. Субъект в шапке думал о странностях бытия. Ничего его не держало здесь. Семьи не завёл, женщины с ним не уживались, ну или он с ними. Работа? Что работа? За работу он не цеплялся, её всегда можно найти, карьеристом он не был, а способов заработать себе на хлеб существует огромное множество. Так что работа тоже не была помехой. Как раз наоборот, это и было одним из факторов, которые подталкивали его к мысли об отъезде. Ну сколько можно заработать тут – ну в сравнении с тем, как можно себя обеспечить там. Квартира? Квартира всё равно была не его, так что недвижимость его тоже никак не держала. Машины он тоже не нажил, как и семьи. Потому предложение поехать в Бельгию пришло как нельзя вовремя. Его нашли сами, что особенно приятно. Написали ему электронное письмо, что таких специалистов, как он, у них нету, что они посмотрели несколько его работ и решили пригласить его к себе, с полноценным контрактом, с условием обеспечения проживания и солидной, даже по бельгийским меркам, зарплатой. Всё, что от него требовалось, это только закончить свои дела здесь и купить билет в один конец – который они тоже обещали возместить. Ни с одной стороны не было в этом предложении никаких минусов. И так, и сяк он ворочал это предложение, по любому выходило – надо ехать. И работу он уже бросил текущую, и с квартирой договорился. Поехал покупать билет, но не доехал, вышел из автобуса на какой-то промежуточной остановке и пошёл гулять. Серый, слякотный город, полный привычных бомжей и алкоголиков, полный знакомых звуков и запахов. Никуда он не сможет отсюда уехать. Потому что здесь всё привычно, всё знакомо. Потому что его место здесь. Как и всех нас.
Голос певицы постепенно замирает, она заканчивает своё выступление и в зал выходит официантка, чтобы собрать пустую посуду. Её не так много, потому что не так много публики в зале, только та девушка с заусенцами, да может быть ещё пара человек. Официантка собирает стаканы, тарелки, относит их на кухню, чтобы тамошний персонал вымыл их. Ей уже за тридцать, но пока ещё не так сильно за тридцать. Но детей нет, как нет и мужа. Собственно, муж и не нужен ей, она давно поняла, что без мужчины будет ей жить спокойнее. А вот ребёнка ей давно хочется. Она точно знает, что сумела бы воспитать его и вырастить одна, и мужчина ей никакой не нужен для этого. Заработать и прокормить своего ребёнка она сможет и сама. Она уже давно носится с этой идеей, уже все подруги в курсе, и советуют ей разные способы. В их числе – дать объявление в интернете, просто использовать первого попавшегося надёжного знакомого, одна даже предлагала родить от её мужа. Почти все эти методы были ей испробованы, она встречалась и с мужчинами по интернету, и пробовала общаться на эту тему со своими друзьями и даже к мужу той самой подруги присматривалась. Дальше разговоров дело не шло. То ли мужчины попадались ей нерешительные, то ли не нравилась она им, то ли сама стеснялась в решающие моменты. Не получалось. А время идёт, и сейчас, пока она носит эту посуду из зала ресторана на кухню, уже понятно, что скорее всего, никакого ребёнка у неё не будет, потому что вот этот вот порог ей не преодолеть, воспитание не позволит, да и вообще, как-то не складывается. Да и не так уж всё и страшно. Можно прожить и одной. Есть же подруги, родственники, ничего такого. Она думает, что больше не будет ничего пытаться сделать. Как и все мы.
Как и все мы, побеждённые безжалостной силой инерции. |
|
|
 |
