ГЛАВНАЯИНФО/INFOАВТОРЫГАЛЕРЕЯХРОНИКА ССЫЛКИКОНТАКТМЕДИА
КАРТА САЙТА ИСКАТЬ ПРИНТ  
НОВЫЕ ОБЛАКА ISSN 1736-518X
Электронный еженедельник литературы, искусства и жизни
Выходит по понедельникам


9/2007 (12.03.2007, Тарту)




ВАДИМ ШАМШУРИН



Об авторе:

Родился в 1980 году в Клайпеде (Литва). В 1998 году переехал в Санкт–Петербург, где окончил в 2003 году СПбГУ (кафедра климотологии и мониторинга окружающей среды). В 2000 году - публикации в «Литературном Петербурге», «Клайпеде», «Валдае». В 2003 году вошел в лонг-лист премии «Дебют». Финалист конкурса поэтов СПбГУ «ПОЭТому». 2004-2007 – секция прозы Валерия Попова в Доме современной литературы и книги. В 2005 году – публикации в журналах «Литературные незнакомцы», «Северная Аврора», газете «Вечерний Петербург», лауреат Конференции молодых писателей Санкт- Петербурга, вошел в шорт-лист премии «Дебют», публикация в альманахе «Молодой Петербург». C 2007 – публикация в «дебютовском» сборнике - «Пятнадцать плюс», «Антологии прозы двадцатилетних» Выпуск 3, журнале «Бийский вестник».



ГОРОД-РЫБА

Рассказ


Этот город выброшенная на берег рыба. Он хватает ртом воздух и бьет хвостом. Уже много лет. Старики говорят, что по преданиям этот город однажды уйдет туда, откуда пришел. Это значит лишь то, что рыба оживет и вернется в море. Но когда это произойдет, старики не знают. Они сидят у своих лодок и смотрят, как в море садится солнце. Их лица в глубоких морщинах, коричневые от загара лица, глаза светлые и глубокие словно небо, что отражается в набегающей на берег волне. Старики курят, скрученные из старых газет папиросы, сплевывая крошки табака в песок.

Ветер пахнет солью и гниющими мокрыми водорослями.

Эта повесть о городе-рыбе, которая вернется однажды домой.


*
Артур закурил еще одну сигарету и, держа ее зубами, откупорил бутылку вина. Стоя у окна, он запивал сигаретный дым маленькими глотками и, стараясь ни о чем не думать, смотрел на черные волны у подножья дома. Заходящее солнце било в лицо, оно садилось между домов по линии улицы, озаряя молчаливый город пронзительно яркими лучами. Каждый луч был отчетлив – вычищен ветром и солью - прикасаясь к лицу, приносил тоску. От чего вино становилось все более пьянящим. Артур знал, что рано или поздно все это закончится. Город исчезнет. Исчезнет все. Все поглотят волны – вода сомкнется над крышами домов – в дома придут рыбы, на улицах поднимутся водоросли. Не будет больше здесь людей. Закончатся вино и сигареты. Этот факт разочаровывал.

Артур смотрел, как последний автобус спешит в парк. Казалось ему не успеть, вода прибывала, и заливала его колеса. Оставляя за собой бурлящий след, автобус с ревом мчался через площадь, свернул на Янонио гатве, там, на мгновение остановился, выплюнул человечка и скрылся из видимости. Человек, выгребая ногами в высоких рыбацких сапогах, медленно дошел до арки, которая была словно распахнутым ртом, жадно пьющим воду. Человек скрылся в темном его зеве.

Люди стали странными. Присутствие моря меняло их изо дня в день – и кто знает, быть может, это были уже не люди. Все живое когда-то вышло из моря, в море в итоге и уйдет. Пусть будет так.

Артур поморщился. Что за глупости у него сегодня в голове.
Едва слышно скрипнула дверь за спиной. То ли кошка, то ли призрак…

Артур обернулся и увидел сгорбленную фигуру отчима. Он стоял в дверном проеме и, опершись на палку, ждал.

-Привет, Олег. Как твоя мертвая жизнь?

Отчим скривился. И стал тщательно набивать трубку табаком.

-Зачем ты пришел?

-У меня заканчивается табак...

-И чего?

-Мне нужен табак!

Старик закашлялся и уронил палку. Потом, наклонившись, долго ловил её пальцами, но она со стуком падала.

Артур стоял и смотрел. Чувствуя, как внутри растет раздражение. Наконец старик ухватил палку и медленно, облокачиваясь на дверной косяк, разогнулся. Они стояли и с ненавистью смотрели друг на друга.

-Дай мне хоть сигарет!

Артур промолчал, сделал глоток вина и отвернулся к окну.

Отчим зажег трубку и по комнате начал расползаться густой дым. Дым выползал в окно, опускался ниже, клубился и густел. Город застилало туманом.

Когда Артур обернулся, сжимая в кулаке пачку сигарет, в дверном проеме никого не было.

Артур допил то, что еще оставалось, и швырнул пустую бутылку в море. Через четыре волны её разбило о стену. Через четыреста тысяч волн осколки превратятся в мутные чуть шершавые на ощупь кругляшки. Их найдет на берегу какой-нибудь ребенок. Спрячет в кулаке, словно сокровище…

В окно запрыгнула рыба, она упала на мокрые доски и билась все то время, что Артур курил. Докурив, он дотянулся до рыбы и притянул её ближе. Некоторое время задумчиво смотрел на её извивающееся тело – она хлопала ртом и изгибалась всем телом то в одну сторону, то в другую. Ему ничего не стоило, взять её в руку и выпустить в море. Быть может, тогда она предложит исполнить три его желания. А он благородно откажется. Артур зло усмехнулся:

-Благодетель, хм!

В злости затушил сигарету о застывший рыбий глаз. Палец провалился в глазницу – перекатился глаз за прочной пленкой. Дернулся хвост.


*
Город. Сколько таких городов, словно рябь на воде, возникало на поверхности земли, сколько таких городов рисовало воображение и сколько еще нарисует. И все эти города рано или поздно… Хлоп! Хлопок в ладоши! Просыпайся! Моргаешь веками, трешь кулаками глаза, мысли еще подвержены законам совершенно чуждым законам логики. Просыпаешься, каждый раз стараешься понять эти законы, и если не понять, то хоть ухватить что-либо, достаточного в копилку памяти, но и этого нет. И город рыба уходит под воду. В этом месте меняется время… Город-рыба уходит под воду и плывет туда, куда показывает течение, и дела рыбе нет никакого до какого-то там воображения. Что в этом городе больше – города или все же рыбы? Но нет, никаких тут китов с избушками на спине, рыбная сущность города заключается в ином - в его географии – смотрит рыба в море, словно в зеркало, видит свое тело лежащее вдоль берега, каменные дома, улицы, газовые фонари, протекающую реку - пополам на равные части, город-рыбу разрезающую. Но стальные скобы трех мостов крепко сшивают тело ржавой нитью. Голова от хвоста теперь никуда не денется.


*
Артур придвинул к себе телефон, поставил между коленями - пальцы по привычке проваливались в круглые отверстия диска, тащили его до стального язычка и отпускали, дальше в трубке трещала очередная цифра и только после пятой – тревожные длинные гудки.

Артур дотянулся до бутылки, вкрутил штопор. Пробка крошилась и не вылезала.
Артур ждал. Мира подняла трубку.

-Алло, – её сонный голос.

Он молчал.

-Алло, Артур это ты?

Он сидел и слушал её молчание. Втягивал в себя словно дым её дыхание.

В трубке послышались короткие гудки.

Он долго так сидел. В полной темноте, под распахнутыми внутрь комнаты рамами. Красным угольком тлела очередная сигарета у него в зубах. В руках бутылка, где плавали куски раскрошившейся пробки. Он делал глоток за глотком, сплевывал крошки.

Ветер на мгновение разметал туман. В лицо смотрела огромная луна. Ближе, ближе - протянуть руку и погладить изрытую кратерами её поверхность.
Он так и заснул - на полу. Шумело море, поднимаясь все выше и выше. Вода просачивалась между досками – словно ритмом дыхания – то, появляясь, то, прячась – оставляя пузыри и слизывая соль. По коридорам и комнатам сквозняком гулял ветер. Поскрипывая, словно корабельными снастями, дом плыл в непроглядном тумане, давно сбившись с курса. От прилива до прилива.


*
Город пропитан солью и западным ветром. Кто знает, быть может, словно тело мумии он просуществует тысячелетия, благодаря этому.


*
Деревянная лодка выплывает из-под арки. На веслах сидит человек в брезентовом черном плаще с хмурым усатым лицом. Он мерно опускает весла в воду, скрип уключины разносится по воздуху, откликаясь в укутанных в туман проулках. Лодка медленно плывет вверх по Манто по направлению к городскому парку. Там у чертового колеса, на две трети скрытого под водой, человек вытаскивает из лодки сети и начинает осторожно отпускать их по течению холодной темной воды. Забормочет что-то себе под нос, но не разборчиво:

«Я поймаю рыбу, принесу ее домой, милая моя Рита выпотрошит ее, порежет большими кусками, вываляет в соленой муке. На плите будет постреливать подсолнечным маслом раскаленная сковорода. Рита пожарит рыбу с луком. Я налью себе настойки из красной смородины. Мои сыновья будут сидеть по правую мою руку, мои дочери по левую. Мне будет радостно, я буду благодарить Бога за то, что Он дал мне такую жизнь! Но как мне поймать рыбу, если сыновья мои мертвы, а дочери продают свои объятья встречному поперечному – только помани. Как мне пожарить рыбу, если моя Рита бродит по дну моря утопленницей, а сознание мое туманно и безумно. Мои сети изрезаны, продырявлены мною, из страха и отчаяния, любая рыба, попадающаяся мне в сети, всегда с лицом моей Риты, моя милая Рита бьется в моих объятьях и открывает рот, беззвучно вопит, от этого крика мне невыносимо больно. Мне не хочется жить. Но я мечтаю вернуться домой с хорошим уловом. Пусть будет как раньше. Пусть стынет на блюде жареный лук. И лица моих родным сияют любовью и миром…»

Не молитва. Не заклинание. Не разобрать ни одного слова. Шевеление сухих потрескавшихся губ.

Когда сети поплавками ложатся на волны, человек без движения застывает в ожидании черным силуэтом – продолжением лодки над матовым стеклом воды. Стелется туман, с веток падают капли и круги расходятся по воде в разные стороны.

Сети не полнятся рыбой, ночь - светом. Только течет вода.


*
Другими словами – город просто затопит. Он уйдет под воду. Почему? Ответ прост – мир постоянно меняется. Постоянно претерпевает изменения. Но в нашем городе нет времени. Поэтому и странно все здесь. Очень странно. И порою кажется, что все настолько нереально, настолько призрачно, что хочется проснуться и закричать. Возможно, это когда-нибудь и получится. Истошно закричать, во всю глотку, так чтобы услышали все – я здесь, в этом мире, я есть, я существую - крик новорожденного. И вместе с этим криком измениться мир. Размытые грани приобретут четкость. Боль дыхания пригвоздит реальность к настоящему времени, часы на главной площади пробьют четверть, море обретет границу, её можно будет проследить пальцем по карте, проведя по извилистой линии. Вместе с морем все остальное тоже приобретет четкость. Люди увидят свое будущее. Кто-то поймет свое настоящее. И прошлое потеряет свое влияние. Время обретет вновь власть над миром. Хорошо это или плохо? Кто знает… Ясно одно – это необратимо.


*
Артур проснулся от холода и от противного ощущения прилипшей к телу мокрой одежды. Тело все ломило. Вокруг него валялись дохлые рыбешки. Море отступило, оставив песок, водоросли и жуткое похмелье. Артур добрел до ванной, стянул с себя одежду, отпихнул её в угол, залез в ванну и долго стоял под горячим душем, чтобы хоть немного прийти в себя…

Пачка сигарет намокла, чтобы купить новую, нужно было спуститься вниз в ларек, который должен был быть уже открыт. Вспомнил что и Олегу нужен табак. В ларьке сидела сонная тетя Люся и, отсчитывая ему сдачу, спросила об отце. Она упрямо называла Олега его отцом. Артур пытался зажечь сигарету, спички ломались, и сырая сера оставалась на коробке, поэтому он ответил в раздражении что-то невнятное.

-Артур, что с тобой, – спросила тетя Люся.

-Нет, нет ничего… - ответил Артур. Наконец закурил.


*
Старик сидел в кресле и, попыхивая своей трубкой, рассказывал:

«Да, она была старше меня, но это казалось и лучше. Была вероятность того, что мы умрем в один и тот же день. Я дымил своей трубкой и все повторял:

-Мужчины живут меньше чем женщины, так что, моя милая, не волнуйся, я все рассчитал. Это будет в четверг. Я выкурю последнюю свою трубку и последу за тобой. На земле и на небе мы всегда будем вместе.

Я смеялся, она нет.

Тогда я купил фотоаппарат «Autovilija», фотоаппарат автоматически выставлял выдержку. На объективе были прозрачные пупырышки, видимо благодаря им всё это и работало – пупырышки были похожи на глаз стрекозы. Фотографировал её все время. Она смеялась. Снимки я проявлял сам. Это увлечение было подобно безумию. Я даже подумывал заняться этим профессионально. Фотографировать все и вся и устраивать выставки. Но пока всём и всем была для меня только она одна. Самые солнечные дни в моей жизни. Я тогда даже не думал, что все так обернется. У нею был сын, ему было пять лет. Я особо не обращал на него внимание. Бледный худенький маленький человечек. Он не мешал моему счастью. Его я не фотографировал, считая, уродливым. Я мечтал, что она родит мне моих детей. Потом она заболела и умерла. А я остался с её сыном. Черт, побери, у неё был рак легких. Своей трубкой я убивал её».

Старик закашливался, но, справившись с приступом кашля, затягивался вновь. Потом молчал, мыслями был где-то далеко.

«Когда я привел его домой он встал у окна и, подняв лицо к полной луне, стал смотреть на нее не отрываясь. Все также молчал. Не проронил ни слова. Я понял, что вообще никогда не слышал, как он говорит, поет, смеется. Я понял, что вообще ничего не знаю про него. Он стоял и смотрел на полную луну. Я не знал, что сказать. Как себя вести, я боялся даже прикасаться к нему. Мне он казался чем-то настолько чужим, что хотелось просто развернуться, уйти и никогда не возвращаться в этот дом. Я быть может, и сделал бы так. Без угрызений. Мне дела не было до этого маленького заморыша. Я не знаю, как он сделал это… Луна, под его взглядом, начала расти приближаясь. Скоро затмила пол неба. Вместе с ней в город пришло море. Вода устремилась по улицам, затапливая их, поднимаясь все выше и выше, доходя до первого, второго, третьего этажа. Море в ту ночь поменяло город. Город изменился. Изменилось все, что было в этом городе. Дома, улицы, деревья, собаки, кошки, птицы. Люди. Я. Во мне все затопил страх».


*
Солнце поднялось над улицей, но улица была, по-прежнему, пуста. Закурив, наконец, сигарету, Артур решил, что крепкий чай с утра не помешает. Он перешел улицу и зашел в кафе, колокольчик на двери звякнул, сонный человек оторвал голову от стойки и сонно посмотрел на Артура:

-Привет, Анри, - поздоровался Артур.

-Здравствуйте месье Артур, что-то вы рано сегодня.

-Не спиться. Можешь сделать мне крепкого чаю?

-Да, конечно.

В кафе был еще кто-то, он сидел в дальнем углу, и Артур заметил, что этот кто-то, не отрываясь, смотрит на него и улыбается.

-Мы знакомы? – спросил Артур.

-Это вряд ли, - ответил незнакомец, улыбнувшись еще шире. Он был коренаст, смугл, гладко выбрит, примерно одних лет с Артуром, одет в дорогой костюм, глаза выдавали наглость его натуры, самоуверенность, но угрозы от него не исходило, как Артуру показалось на первый взгляд. Артур заметил, несмотря на раннее утро, уже нетрезвость в его взгляде и горящие красным щеки. Артур лишь пожал плечами и сел к окну, к нему спиной. Анри принес чайник и чашку, поставил перед Артуром. Артур кивнул и устремил свой взгляд на улицу, стал ждать. Скоро город должен был наполниться содержанием.

Мимо пробежала собака, резко остановилась и стала задней лапой чесать за ухом. Почесала, дальше побежала, вся задница была в песке. Ветерок гнал бумажку, Артур заметил, что это сотенная купюра. Но было как-то глупо подниматься и бежать за ней, поэтому Артур остался на месте.

Артур услышал, как за спиной отодвигается стул, и внутренне напрягся.
Повернул голову, увидел что, мужчина идет к нему, держа в руках рюмку и графинчик, полупустой.

-Не помешаю? – спросил он у Артура.

Артур мотнул головой и мужчина сел напротив.

-Меня зовут Альберт. Я прошу прощения за некоторую навязчивость, но у меня вредная привычка. Я не могу пить в одиночестве.

-Человек - существо социальное, - Артур, глянул в сторону Анри. Тот, как и должен был, улыбнулся.

-Я уезжаю завтра. Сегодня последний день в этом городе. Я прожил здесь не так уж и долго всего несколько месяцев, но так и не смог понять этот город, не смог полюбить, что ли его.

-Его полюбить невозможно.
-Но люди ведь все равно живут здесь. Что-то их держит.

-Люди?..

-Вот ты, почему ты не уезжаешь? – Альберт без церемоний сразу же перешел на ты.

-Куда мне ехать. Я здесь родился. Нигде больше не был. Здесь моя семья. Здесь мое место. И потом здесь не так уж и плохо.

-Ладно, все это не важно. Сегодня я хочу устроить что-то вроде отвальной. Побродить по пивным, как следует набраться, чтобы завтра отчалить отсюда навсегда.

-Неплохой план.

-Было бы глупо, с твоей стороны отказываться.

-Да, глупо, но я и не отказываюсь. Одно только не могу понять, почему ты выбрал именно меня.

-Я не выбирал! Ты сам зашел в это кафе, а я просто ждал. Словно паук жертву!- Альберт засмеялся, - Анри! Принеси как еще рюмку! И если хочешь тоже можешь к нам присоединиться.

Анри, только вновь улыбнулся. Поставил перед Артуром рюмку и молча удалился к себе за барную стойку.


*
Собака бежала вверх по Манто, время от времени обнюхивая столбы и углы домов. Тщетно. Город был пустым. Запахи не радовали. Собака была старая. Шерсть пыльно рыжая, вся свалявшаяся, висела на заднице. Сухой нос ловил ветер, дувший с моря. Но и в нем ни чего не было. Вчера умерла хозяйка, старая женщина, безмерно любившая крепленное вино, с ней они ходили обычно по улицам, искали в мусорках бутылки и остатки еды. Лизать её опухшее лицо, слизывать с рыхлых губ липкие капли, вилять хвостом под пьяными ласками, любить и быть преданной – все это теперь не имело смысла. Собака искала тело своей хозяйки, бежала по следам моря, которое ночью уволокло его за собой вместе с отливом. Чтобы свернуться рядом и лежать, ждать смерти, помаргивая от воспоминаний и тяжелых снов.

Раздался выстрел. Собака взвизгнула, её перевернуло в воздухе и ударило об стену. К лежащему телу подошли двое.

-Кто? Вы или я?

-Давай ты.

Поднялось ружье. Черное дуло уперлось в собачью голову. Собака тяжело дышала, высунув язык. Глаза уже заволокло мутной пленкой. Выстрел. Брызги крови на стене.

-Вы в отличной форме, ponas Йонас! Попасть в нее за семьдесят метров!

-Только не надо лизать мне задницу, Дима, – но было видно, что эти слова были приятны Йонасу. Очень даже. Он так и расплылся в улыбке. У каждого города свои злодеи.


*
Солнце достигло зенита, когда они выбрались из кафе. Артур поднял голову и смотрел, как парит в небе чайка. Но Альберт был беспокоен, тащил его дальше. За рукав подвел к дороге и стал свистеть и махать руками, подзывая такси. Такси тут же показалось и остановилось прямо напротив них. Они влезли в пахнущий газом салон, проехали двести метров, ввалились в ресторан «Vaiva». Здесь Альберта, без сомнения, знали. Он начал обниматься и целовать администратора, высокого седовласого мужчину, который достаточно благосклонно улыбался, помог Альберту снять пальто, неободрительно бросил взгляд на Артура. Альберт тем временем проблевался на ковер.

- Ponas Albertas, что же вы? – удивился и расстроился администратор.

-Петр, все нормально! – Альберт вытер губы и, опустив руку в карман, вытащил купюру и засунул её за ворот Петру. Тот сразу успокоился.

-Петр, - вскрикнул Альберт, - нам водки, селедки и девочек.

-Будет сделано, ponas Albertas.

В огромном зале кроме них никого больше не было. Они сели за столик, сразу же на столе оказались различные закуски, графин с водкой. Услужливый официант не давал сделать лишнего движения, чуть ли не сам вливал водку в рот Альберту. Артур пьяно думал о том, что непростой этот Альберт человек. Совсем не простой.

-Альберт, чем ты занимаешься в этом городе.

-Чем я занимаюсь? Ничем, я мэр этого города.

-А понятно.

-Давай выпьем за это!

Как-то совершенно незаметно за их столиком появились две девушки. Артур заметил это, когда язык одной из них оказался у него во рту. Язык нежно прикасался то к его небу, то к зубам, то к языку. От сладкой волны прокатившейся по его телу, он даже отрезвел.

Его целовала совершенно незнакомая девушка. Её лицо было ярко накрашено, глаза обведены толстой черной линией, волосы были короткими и черными. Она улыбалась ему.

-Напомни, детка, как тебя зовут? – нашелся, что спросить Артур.

-Я Роза. А ты Артур, правда?

-Ты знаешь меня?

-Знаю. Наши отцы вместе ходили в море давным-давно.

-Роза… Хорошее имя.

Артур огляделся. Альберт спал, положив голову, на руки. Рядом с ним сидела худая блондинка с пустым безразличным взглядом и курила. В ее лице показалось ему что-то знакомое. Приглядевшись, Артур понял, что это Кристина. Он знал ее девочкой, она жила в доме напротив. Однажды во дворе вырыли котлован, который был полон воды из прорвавшийся трубы. Они стояли у кромки этой ямы. Кристина убеждала, что эта яма не глубже лужи. Артур же говорил что ничего подобного. Чтоб доказать что она права, она наступила на тонкий лед, который затянул воду. И провалилась. Она орала и плакала. А Артур бежал в ужасе прочь. Кристину вытащил из воды её отец. С тех самых пор Артур сторонился ее. Ему было стыдно и неприятно вспоминать свою тогдашнюю реакцию. Находил себе оправдание лишь в том, что был тогда маленьким. И сейчас он почувствовал себя неуютно рядом с ней. Несмотря на то, что уже с тех пор прошло немало лет. Но все это не удивительно. Артур попросил чаю. Он быстро трезвел.

-Артур, ты совсем не помнишь меня? – спросила Роза.

-Нет, почему же, - соврал он.

-Нет, не помнишь, впрочем, мы встречались лишь несколько раз. Когда я училась в девятом классе, однажды встретила тебя на улице. Ты тогда лишь прошел мимо, а я думала о тебе несколько дней, а потом переспала с кем-то чье имя мне даже и не вспомнить… - Роза придвинулась ближе и снова начала целовать Артура, он положил ей руку на голое бедро и старался больше не о чем не задумываться.

Альберт проснулся и долго моргал, пытаясь понять, где находиться. Потом встал и, отойдя на два шага в сторону, начал мочиться. Тут же появился администратор, но Альберт молча достал еще одну купюру и протянул ему. Тот взял деньги и ничего не сказал. Кристина никак не отреагировала, только все так же смотря в никуда, затушила сигарету и налила себе водки.

-Всё! Все поехали ко мне домой! – вскрикнул Альберт, - я хочу показать вам, как я живу!


*
Солнце садится. Ветер несет по улицам песок.


*
Квартира была в старом городе. Окнами выходила на Театральную площадь. Скорее это была не квартира, а двухэтажный дом. Дом был пуст. Как в музее, здесь было много дорогих и красивых вещей, на стенах весели картины, все пахло роскошью от мебели до вида из окна. Альберт зажег в камине огонь. Достал из встроенного в стену бара бутылку коньяка и, разливая всем в бокалы, сказал:

-Давайте еще раз выпьем за мой отъезд.

-А кто будет мэром, после тебя? – спросила Кристина.

-Не знаю, быть может никого… Да! Никого! Этому городу больше не нужно человеческая власть. Здесь правит море.

Темнело. Шум наступающей воды усиливался. Время прилива. Альберт увел Кристину в комнату с большой кроватью. Артур с Розой остались в гостиной у камина. Она холодными пальцами расстегнула пуговицы рубашки грубой от, пропитавшей ткань, соли. Он целовал её грудь, шею, проводил щекой по животу. Под окнами билась волна, двигались, проникая друг в друга, их тела.

Утром они нашли Альберта повесившегося у себя в спальне. Кристины нигде не было. Роза дрожала и билась в истерике. Артур только курил.


*
Анри открывает свое кафе ни свет ни заря. Как только уходит море. Выметает с крыльца песок. Трогает дверной колокольчик. Колокольчик звякает, словно кто-то входит внутрь. Анри всегда первый посетитель своего кафе. Он готовит себе чашечку «быстрого» кофе, садится у окна и смотрит на пустынную улицу. И незаметно он погружается в грезы, перед глазами улица города, которого уже нет, но который был когда-то. Вот идет господин. В его руке трость. Он одет в черный сюртук. Длинная седая борода. Анри не знает его имени. Но эта строгая фигура вызывает в нем трепет и интерес. Быть может этот господин учитель гимназии, быть может, служащий похоронного бюро. Кто знает. Впрочем, это не так уж и важно. Анри видит тетушку Эмми. Тетушка Эмми несет в руках большую корзину. В корзине шестеро щенят. Щенята достаточно выросли. От них уже нет покоя. Тетушка Эмми, сегодня думает продать их всех на базаре. Тем более что сегодня базарный день и особых проблем с этим не должно возникнуть. Щенята норовят вылезти из корзины. Они тявкают и пищат. Следом за тетушкой Эммой бежит ее собака Молли, она забегает вперед хозяйки, старается заглянуть ей в глаза. Она беспокоится за своих щенят. Тетушка Эмми на нее покрикивает и гонит домой. Ей самой нелегко. Она, что тут говорить, привязалась к этим маленьким негодникам. Их обгоняет на велосипеде мальчишка. Зовут его Томас. Нет никого его быстрее в городе, ни один мальчишка не сравнится с ним в скорости, да что мальчишка, Томас быстрее ветра. Ветер шелестит липами, и с них, кружась, плавно падает липовый цвет. Город полон призраков, как чашка быстрого кофе, стынущего в холодных пальцах Анри.

Анри сам родом из далеких мест. Давным-давно он влюбился девушку от кожи которой дурманяще пахло солнцем, морской солью и золотым песком. Следуя этому запаху, он приехал однажды в этот город. Город с маленькими домами, красными черепичными крышами и кривыми улочками. Светлыми людьми и красивыми юными барышнями. Идея открыть здесь свое кафе и стремление остаться здесь жить не вызывали никакого раздумья и неуверенности. Так и произошло. Скоро кафе Анри стало самым популярным кафе города. Сюда приходили молодые поэты и художники, вечерами посетители заранее занимали столики, чтобы замечательно провести время с друзьями и любимыми, всем нравились легкие несущие приятный вкус и веселое расположение духа коктейли Анри, секрет приготовления которых знал только он, молчаливый, всегда искренне улыбающийся, лысеющий толстячок. «Анри, сегодня я меня уволили с работы, посоветуй, что такого выпить, чтоб можно было жить дальше!» - «Нет проблем, месье Эдвинас, возьмите «Ле Парнас», Вам сразу станет лучше! Нет, нет, это за счет заведения» - «Спасибо, Анри! Спасибо! И, правда, мне совсем теперь лучше, я даже рад, что так произошло. Теперь я смогу дописать, наконец, свой роман. Помнишь, Анри, я говорил тебе по него?» - «Как же, месье, конечно, помню, роман про одну барышню, которая однажды потеряла и совесть и трусики…»

Анри непроизвольно улыбается своим воспоминаниям. Протирает бокалы для вина. В третий раз за это утро. Никто не заходит к нему в кафе. Только на улице ветер гонит по воздуху липовый цвет.


*
Волна за волной набегала на тротуар, оставляя песок. Кристина шла по самой кромке воды, чувствуя, как под ногами крошатся хрупкие ракушки. Кристина вздрогнула, заметив тень, обгоняющую её, но это была всего лишь её собственная тень, сторонящаяся от фонаря. Перейдя через мост Кристина свернула в переулок и, цокая каблучками по булыжной мостовой, направилась к «Žveju baru». Волна коснулась её пятки, когда она переступила порог. Не мешкая, она прошла мимо барной стойки и поднялась сразу на второй этаж. Там стояли тяжелые деревянные столы, горел неяркий свет. За столами сидели хмурые люди, пряча в своих ладонях бокалы с темным пивом. Их лица треснули в кривых улыбках, когда они увидели Кристину, вспотели лбы, заблестели жадно глаза.

Она отыскала взглядом Йонаса. Он сидел в дальнем углу. Повернувшись к залу спиной, и что-то считал, вдавливая короткими толстыми пальцами кнопки калькулятора.

-Мэр мертв, - сказала Кристина.

-Да здравствует, король! – засмеялся Йонас и обернулся, - Альберт всегда держал обещания. Город теперь мой.

-Думаешь?

-Да, - Йонас пристально смотрел на Кристину, - Есть другие кандидатуры?

-Нет, - Кристина напротив него за стол и достала из сумочки сигареты. Вытащила одну и зажала между двумя длинными тонкими пальцами. Йонас чиркнул зажигалкой, Кристина закурила - я не об этом. Зачем тебе вообще этот город. Его все равно скоро не будет.

-До этого времени я успею сделать многое!

-Что, например?

-Ты, дура, если не понимаешь!

К столу подошел Громила Дима. В черном костюме – в пиджаке на голое тело. Волосатая широкая грудь. Он смотрел на Кристину, обращаясь при этом к Йонасу:

-Катера готовы. Когда можно приступать?

-Что ж. Давайте сразу и приступим, - Йонас встал, - поплыли!

К окнам, ревя мотором и весь в дыму сгоревшего топлива, причалил катер, куда перебрался Йонас, Кристина и Громила Дима. Катер сразу рванул вперед. За ним устремились еще пять таких же катеров. Они плыли по темным пустым улицам. Только в нескольких окнах горел свет. Да ещё несколько фонарей. С криками и улюлюканьем с одного из катеров начали стрельбу из винтовок по фонарям и по окнам. Йонас только довольно ухмылялся:

-Город мой!
В небе светила полная луна, отражаясь в черной мертвой воде.

Они причалили к окнам Городского банка. Громила прикладом разбил окно. Йонас с царственной осанкой под звуки сигнализации, словно под удары фанфар, перешагнул внутрь. За ним перелезли в банк Кристина, и шестеро головорезов с других лодок. Среди них был Санта, щуплый альбинос, за белоснежность кожи и волос, получивший свою кличку, да еще за те чудеса, которые он творил в виртуальных компьютерных мирах. Сутулясь и нервно подергивая головой, он устремился куда-то в сторону, скрылся в темноте. Все было завязано теперь на нем. Впрочем, был еще запасной вариант. Громила мял в руках кусочек пластида. Он встал за спиной Кристины. Она чувствовала его силу, тепло и трепетность, чувствовала его страсть к ней. Но даже ни взглядом, ни прикосновением не ответила на все это.

Йонас вышагивал по главному коридору, ударом ноги распахивал двери кабинетов. Но всё это делал не ради какой-то конкретной цели, а ради своей блажи, наслаждаясь своим положением хозяина.

Долго, впрочем, ему веселиться не пришлось. Откуда-то выскользнул Санта и, перебирая пальцами квадратик карты памяти, прошелестел губами:

-Банк пуст.

-В смысле?

-Здесь нет денег. Все счета аннулированы. Мне попалось пару сотен на счетах. Это всё.

-А золото?

-Что золото? – Санта недоуменно моргнул, - золота здесь по определению быть не должно.

-Громила! – закричал Йонас, - взорви этот банк, к чертовой матери. Мне нужно золото!

Громила глянул через плечо. Тут же двое метнулись по стенам, высвобождая из сумок взрывчатку.

Разметало сейфы в стороны. Поднялась пыль, которая быстро оседала. Сквозь образовавшиеся в стенах щели сочилась вода. Сейфы были пусты. Кристина долго смеялась. Смеялась до истерики.

В ярости Йонас пристрелил трех человек и Санту.


*
Артур курил и думал:

«Мира. Мира. Все что происходит в городе, происходит по твоей вине. Если ты отпустишь меня, в городе начнет все меняться, по тротуаром проползут трещины, это ты виновата во всем, Мира! Когда меня били не жалея палок и цепей за один лишь только твой поцелуй, когда, месяцами провалявшись на кровати, сращивая кости, теребя нитки швов на рассеченной коже, кривясь от унижения и боли, любви и ненависти, я несмотря на все это как только был в состоянии ходить, вновь звонил тебе в твой дверной звонок. Что самое забавное он тоже невероятно любил тебя. Ты мучила то его, то меня своей благосклонностью. Распарывая животы кошкам он делал это в честь тебя, как я в честь тебя писал стишки и рисовал на стенах в парадных твои глаза и свои слезы… В противостоянии росло напряжение, рушились дома и набухали в небе грозовые тучи. В разности потенциалов город находил энергию, чтобы жить. Но ты предала этот город. Лишая своего присутствие эти улицы, оставляя без подпитки сердца трех, ты подписываешь смертный приговор. И ты это знаешь. Но я меняюсь. Сердце мое треснуло, и теперь из него вытекает по капли смола твоей ко мне причастности»
Его целовала Роза. И хоть он и казался равнодушным, но эта её искренность в свое привязанности, будила в нем иллюзии. Боль существования и одиночества уходит, казалось ему.


*
Луну затянуло быстрыми тяжелыми облаками. Начался шторм. Лодки метало из стороны в сторону. Шквалы сильного ветра и холодные тяжелые капли рвали водную поверхность. Лучше было бы переждать шторм в здании банка, но Йонас не хотел ждать. Его гнала вперед ярость. В городе было еще четыре банка, и он хотел сравнять с землей их все.

Лодка с огромным трудом перевалила через очередную волну.

-Йонас, надо престать к какому-нибудь дому, - стараясь перекричать шум бури и мотора, крикнула Кристина.

-Мы почти на месте!

-Это самоубийство!

-Молчи, дура! – Йонас оттолкнул Кристину, и она упала на дно лодки. В это время идущую справа лодку перевернуло и волной швырнуло об угол дома. Она тут же пошла на дно. Йонас лишь бросил взгляд в ту сторону и добавил мощности. Сверкнула молния, на мгновение осветив, его застывшее искривленное злостью, лицо. Громила помог Кристине подняться и вдруг совершенно неожиданно толкнул её в воду.

Кристина ушла под воду. Она была совершенно спокойна. Она почувствовала себя маленькой девочкой, с которой это уже когда-то было. Погружаясь все глубже и глубже, Кристина с удивлением слушала гулкую тишину и разглядывала размытый подводный мир. Сейчас она встанет на мостовую, и пойдет домой в дом отца и матери, поднимется на третий этаж, обнимет отца за колени, он возьмет ее на руки подбросит к потолку, поцелует в щеку.

Но в следующее мгновение Кристина почувствовала, как разрывается грудь от нехватки кислорода, ее охватила паника, умиротворение исчезло, она стала судорожно дергать руками и ногами, в поисках воздуха. Вдруг она почувствовала сильную руку, обхватившую её за талию и потянувшую вверх.

Громила вытащил её на один из балконов, а затем заволок и внутрь.
Вытравив из легких всю воду, Кристина в гневе смотрела, как он снимает с себя пиджак и выжимает из него воду. Он, не отрываясь, смотрел на неё. В этом взгляде Кристина увидела с точностью все то, что будет дальше.

Он соврал с неё одежду и, сжимая её горло огромной своей пятерней, стал её в неистовстве насиловать. Страсть переполнявшая его все это время, наконец, нашла себе выход. Кристина была уверенна, что рано или поздно все этим и закончится. Но раньше Громилу останавливал незыблемый авторитет Йонаса, криминального короля города, чьей власти пришел конец этой ночью. Кристине было очень больно. Его плоть была огромна, движения резки и отрывисты, он даже кончил, содрогнувшись, словно ему в спину вонзили нож.

А потом случилось то, что Кристина не могла ожидать - он заплакал. Он рыдал и просил о прощении. В безумии покрывал её тело неумелыми поцелуями и клялся, что будет служить ей все оставшуюся жизнь. Кристина в недоумении слушала его и думала только о том, где бы взять хоть одну сигарету. Сама не отдавая себе отчета, что делает, она стала гладить его по голове и успокаивать. Он хныкал, словно ребенок, все тише и тише. И словно ребенок, успокоенный матерью, он заснул, положив ей на колени голову.

Кристина смотрела, как поднимается за окном вода, как спокойнее и тише становится вокруг, как наполняется комната изумрудным светом и незримым присутствием невероятной спокойной и могущественной силы. Как приходят рыбы, проплывают мимо окна и бесшумно что-то поют, открывая и закрывая рты.
Кристина, осторожно выскользнула из-под головы Громилы. Встала. Прикоснулась к стеклу рукой. К руке подплыла рыба, клюнула стекло и отплыла. Кристина посмотрела вверх, через толщу воды. Кристине стало ясно, что город-рыба теперь её не отпустит. Отец не придет и не спасет ее. Кристина печально улыбнулась и распахнула балконные двери.


*
Йонас сидит на тротуаре. На зубах крошится песок. Внутри рокочет пустота. Тело сотрясает дрожь. Одежда медленно сохнет прямо на теле. Небо все светлее… Утро.

*
Море тащит обломки кораблей. Какие-то щепы тщетно пытаются уцепиться за песчаный берег, волна за волной набегает на сушу. Пляшут, болтаются водоросли. Солнце всходит из-за спины. Утро. На берегу выжившие. Они жмутся друг к другу, стучат зубами от холода – дрожь по всему телу. Они растеряны, они не знают, что делать дальше со своими жизнями. Дарованными морем жизнями. Все, что у них было – настоящее и прошлое, затонуло вместе с кораблями. Семьи, друзья, вещи, альбомные фотографии, дневниковые записи.

Солнце все выше. Оно прикасается к их плечам. Сушит кожу, оставляя соляные пятна. Но они не оборачиваются, продолжают смотреть в оцепенении на море, завороженные тамтамами волн.

Один из них самый младший. Вначале неосознанно, начинает перебирать рукой песок, смотрит, как из сильно сжатого кулака сочится песок тонкой струйкой. Копает глубже, там песок мокрый, из него можно построить песчаный замок. Эта идея – такая детская. Тебе же не пять лет! Возьми себя в руки! Зачем тебе это?! Но почему бы и нет? Он начинает выгребать из ямы жижу и лепить башню все выше и ваше, рядом еще одну и еще…

Что же остальные? Они не замечают ничего. Смотрят пристально на море, на линию горизонта, словно чего-то ждут. Солнце прогревает их тела, и они уже не дрожат, как совсем недавно. Песок, высохнув, осыпается с их тел. Но в глазах вся те же волны, одна за другой, терзающие обломки кораблей, гипнотизирующие, словно удав кролика.

И вот замок готов. Его башни почти с человеческий рост. Вот пещеры и террасы, ступени и окна. Высокие сторожевые стены вокруг, и глубокие, заполненные водой, рвы.

В радости человек, самый молодой из всех, смотрит на дело своих рук и оглядывается на остальных, чтобы посмотреть на их реакцию. На берегу никого нет. Только волны. Только обломки кораблей.


*
Артур в некотором просветлении смотрел на чистое утреннее небо, после ночи неистового шторма. Роза еще спала. Отчим же шаркал за закрытой дверью по коридору туда и обратно, в своем постоянном раздражении курил трубку, бубнил под дверь:

-Дожили, теперь он еще и блядей домой начал водить…

Артур не обращал внимания. В любом противостоянии неизменно побеждал старик, поэтому единственный верный способ, чтобы как-то сосуществовать с ним рядом, был для Артура - ignore. Он сидел на подоконнике и закинув голову к верху. Чувствовал макушкой дерево рамы, в облупившейся краске. Небо словно от прикосновения акварельной кисточки прорисовывало нити высоких перистых облаков. И чайки высоко в глубине покрикивали. И было хорошо. Несмотря ни на что.

Роза открыла глаза. Замычала, потягиваясь, вскинула руки вверх, правая грудь темным соском выглянула из-под одеяла. Роза улыбнулась Артуру. Артур же старался не смотреть в её сторону. Состояние умиротворения, тем не менее, кануло в лету. Помрачнев, Артур сплюнул горькую слюну в окно. И перекинул ноги в комнату. Стараясь особо не вслушиваться в ощущения, следуя лишь желанию, что шевельнулось в трусах, он приблизился к Розе и наклонился над постелью, поцеловал её в шею. Она совсем была не прочь. Скрипели пружины, Олег сопел в замочную скважину. Роза, закусив губу, тихонько постанывала, скорее не от удовольствия, а от профессиональной привычки. Так думая, Артур не мог кончить. Чтобы как-то приблизить этот момент, он стал вспоминать Миру. Шепча её имя, он и упал, излившись, на Розу.

Закурив сигарету, Роза, лишенным интонаций голосом, спросила:

-Кто такая, эта Мира?

-Не твое собачье дело! Не надо думать, что у тебя есть право на ревность, - Артур особо не церемонился. В настоящий момент, он только хотел, чтобы Роза куда-нибудь исчезла, из его кровати, квартиры, жизни, не переводила его сигареты и не устраивала сцен. Роза же, по-видимому, считала по-другому.
-Какие же вы все сволочи! – она в несколько затяжек докурила сигарету до фильтра, завоняло паленым. Обожгла пальцы. Чертыхнулась. Вскочила. Распахнула дверь. В комнату ввалился старик. Она совершенно голая прошла сквозь него и прошлепала босиком до ванны. Загудели трубы, послушался шум воды – Роза забралась в ванну, включила душ.

Олег уселся в кресло и стал негодующе молчать. Будь в настоящий момент у Артура заряженное ружье, он, не долго думая, разрядил бы его и в ту и в этого. А потом бы пошел бы в кафе к Анри и набрался бы до смерти. Впрочем, что касательно последнего, это можно было сделать и без ружья.

Артур встал из кровати и начал одеваться. Олег не выдержал молчания и заворчал:

-Воспитал подонка! Если бы знал, что из всего этого выйдет, не разу бы не притронулся к твоей матери.

-Ну-ну! Ты к ней и не притрагивался. Не забывайся, старик.– хмыкнул Артур и вышел вон. Лелея надежду, что, оставшись вдвоем в квартире, эти двое друг друга передушат, и все его проблемы тем самым разрешаться.


*
Вышел из темноты подъезда. Солнце ударило в глаза.

Приложив к глазам руку, козырьком от солнца, Артур смотрел, как за несколько секунд сложился-рухнул дом дальше по улице. Здесь раньше была гостиница. Теперь куча обломков. Город постепенно - словно заядлый курильщик с новой сигаретой, кашляет и выплевывает куски черных легких – сжимает свои дома в плоскости – замки из песка.

-И что дальше? – Артур в раздражении закурил. На первом этаже рухнувшего здания было кафе Анри.

-Чертов город! Гребаный свет!

Он побежал туда. С удивлением он нашел Анри у кучи обломков. Тот стоял весь в толстом слое пыли и глупо улыбался, держа в одной руке чемоданчик, в другой шляпу.

-Месье Артур, - печально произнес он, - я возвращаюсь домой. Этому городу я больше не нужен.

Артур смотрел, как уходит Анри вверх по Манто, как догоняет его автобус, распахивает перед ним двери.

Анри помахал Артуру на прощанье и поднялся на подножку. Автобус тронулся и скрылся за поворотом.

Артур в досаде пнул кирпич, вспомнив, что хотел у Анри выпить.
Кто-то его окрикнул. Он обернулся. К нему бежал человек. Не ожидая от этого ничего хорошего, Артур поднял кирпич.

В синей пыльной униформе с кожаной сумкой через плечо с прилипшей к вспотевшему лбу редкой челкой, видя, что его не спешат принять в дружеские объятья почтальон притормозил и, держась за бок, тяжело дыша, остановился на безопасном расстоянии.

-Понас Артурас, вам письмо.

-От кого это? – Артур скинул кирпич и попытался дружески улыбнуться. Не совсем получилось, но почтальон вроде чуть успокоился.

-Распишитесь здесь.

Артур стоял и в озадаченно вертел в руках конверт без единой надписи. Поднял вопросительно глаза, но почтальона, как и не было.

-Бред, - дернул нервно плечом, распечатал.

«Жду тебя на пристани. Мира»


*
К Йонасу прибежал грязный юноша. Похожий на нервную мышь.

-Мира в городе. Она встречается с Артуром. На пристани.

Йонас перезаряжает ружье.

Йонас выходит на охоту.


*
Солнце мешало мир пальцем. Артур пришел на набережную и сел, свесив ноги к воде, и наблюдал, как отчаливает на косу очередной паром. Паром был почти что пустой, так пару рыбаков и несколько машин. Парень в измазанном в машинном масле и мазуте комбинезоне сдернул с берега швартовые и крутанул у себя в углу железное колесо и паромное крыло стало медленно подниматься, и даже если бы Артур сейчас вдруг захотел бы присоединиться к редким пассажирам – уже было поздняк метаться – поезд (паром) ушел. Воздух наполнился сизыми парами паромного топлива, заметалась о каменные берега маленькой волной речная вода.
Паром пойдет медленно и осторожно по узкому прямому каналу реки, затем выйдет в залив и тихой сапой минут за тридцать пересечет узкое тело залива. С бортов пассажиры будут кидать хлебный мякиш чайкам, те ловко будут ловить его прямо в воздухе – на радость себе и все тем же пассажирам. Паром будет покачивать, едва заметно, бурлить воду, оставляя за собой расширяющийся v-образный след и радужно переливающиеся бензиновые пятна. Заскребет опустившимся крылом по белому бетону причала уже на другом берегу, в другом мире.

Но Артур сидел смирно. Щурился заходящему солнцу и шевелил ноздрями, ловил запах соли, рыбы и машинного масла – медленно крутили свои головы похожие на цаплежирафов портовые краны – лежали, раскинув крылья, в небе чайки.
Сизый дым начал рассеиваться, а паром терял отчетливость, превращаясь в беспокойную точку, между небом и водной гладью, размазанной пальцем солнца.
Артур, облокотившись на локти, нетерпеливо ждал.

Жизнь в городе иногда кажется безлюдной и призрачной, порой же она наполняется движением, звуками, предметами и людьми. Так и сейчас Артуру казалось, что моря нет. Город живет размеренной жизнью, работают магазины и кондитерские, на остановках толпиться народ, на перекрестках пробки. В небе летает вертолет, и полиция ведет пьяницу в участок. Город во всех своих проявлениях попирает реальность своим стремлением жить и развиваться, расти и полниться людьми, домами, механизмами и техникой, криками, гудками, музыкой.

-Привет, Артур.

-Ты все-таки пришла.

Ее большие карие глаза смотрели на него пристально и холодно. Она пришла явно не затем, чтобы снова начать жить с ним. Но Артур и не ждал этого. При этом он не мог справиться с тем, что начало происходить с ним. Его забило в мелкой дрожи, и что-то взбухло в груди, мешая дышать. Он по-прежнему не мог отделаться от нее. По-прежнему был зависим. Поэтому почувствовал неожиданно для себя злобу.

-Зачем ты вызвала меня?

-На Žveju gatve есть кафе, где можно отведать замечательных взбитых сливок, посыпанных шоколадной крошкой. Идем туда.

Они вошли в кафе. Сели за столик. Кофе было давно брошено. Ни официанток, ни барменов. Поэтому Артур поднялся, сам зашел за стойку и плеснул себе коньяка. Мире он налил мартини. Сливок ясно дело никаких здесь не было. Он старался не смотреть Мире в глаза. Ждал.

-Тебе надо уезжать отсюда. Я приехала сюда, чтобы забрать тебя.

-Что еще? Кто ты такая чтобы решать за меня.

-Ты груб. Возьми себя в руки. Этого города больше нет. То, что тут осталось, это, если можно так выразиться, лишь воспоминания.

-Да, это воспоминания, но это твои воспоминания. И как бы пафосно это не звучало, для меня это жизнь.

-Дерьмовая жизнь.

-Уж, не обессудь!

-Зачем же ты звонил мне накануне?

-Я был просто пьян, мне хотелось человеческого тепла, - Артур усмехнулся, - но видимо я не туда позвонил.

-Тебе некуда больше звонить. Ты исчерпал и себя и свой мир. У тебя два пути, либо сопьешься, либо повесишься.

-У меня их два. А сколько их у тебя?

-Артур, правда, поехали со мной. Я прошу тебя!

-Нет, я никуда не поеду. Мира, ответь мне на вопрос, когда в последний раз ты смотрела, как в море заходит солнце? Нет ничего красивее. В эти минуты мир наполняется покоем, по линии догорающих облаков пролетает чайка, за ней чуть ниже другая. Тихий плеск волн и редкие вскрики чаек – вот весь и смысл мира. Смысл этого города. В нем много печали, но эта печаль питает красоту и наполненность существования. Что можешь предложить мне вместо этого?

Мира оттолкнула от себя бокал с мартини, он скользнул по столу и упал на пол, разбившись на мелкие осколки.

-Как знаешь.

К кафе на Жвею гатве заползало море. Артур почувствовал, что мир, наконец, начал меняться.

И улыбнулся.


*
Почтальон шагает по улице. Он широко улыбается солнечному дню. Так здорово носить по адресам письма. Люди любят письма. Люди любят почтальонов. Он точно знает, что его с нетерпением ждут, каждые пятнадцать минут спускаются в тапочках на несколько лестничных пролетов вниз, гремят ключами, открывают ящик. Ящик пуст. Что ж такое! А если сегодня почтальон не придет! Беда, беда! Смертельная доза! Безнадега! Но нет, почтальон придет. Почтальон спешит. Его сумка тяжела от сотен писем. Письмо каждому, кто письмо ждет. Как в беспроигрышной лотерее. Каждый получит все то, что ждет. По куску пирога, по кусочку радости. А по-другому и быть не может. На конвертах нет адресатов. Но почтальон точно знает, какой конверт кому. И об ошибке и речи не может идти. Это из разряда вопросов о профпригодности. Иначе никак. Какой же ты тогда почтальон. Грош тебе цена. Почтальон спешит. Надо разнести пирог радости пока он не остыл. Спать невыносимо хочется. Почтальон зевает, но гонит дрему прочь. Самое главное пересидеть полночь. Дальше - проще. Сон отступает. Можно усугубить чашкой чая без сахара. Днем конечно почтальон как в полусне. Но это не помеха. Мало не спать ночами, писать все эти письма. Надо еще каждое письмо доставить до адресата. А то, как же.


*
Старик дождался пока Роза выйдет из ванной. Цель была одна - еще раз поймать её голое тело. В жилах спала былая удаль, и видимо ворочалась во сне.

-Что, старик, смотришь? Это все не бесплатно! Если что надо – деньги плати! – Роза вышла, вытираясь полосатым дырявым полотенцем. Прошлепала до комнаты Артура и захлопнула перед стариком дверь.

-Бл*дина! – в сердцах сплюнул старик на пол.

Дверь тут же открылась и Роза растерянно спросила:

-А где Артур?

Старик ничего не ответил. Развернулся и демонстративно зашаркал по коридору по направлению в туалет. Кряхтя, уселся на унитаз, стараясь как можно громче, стал пердеть.

Старик сидел и чувствовал, как по его прямой кишке скребет песок, сыпется из него словно из песочных часов, отмеряя оставшееся время. Сколько?

Он устал жить в этом дряблом теле. Но оно не отпускало.

«Вера, - шептал он, - я уже сотню лет живу без тебя, мы видимся только во снах и в воспоминаниях. Твой сын уже взрослый. Он привел домой девушку. Вера, мне кажется, что скоро она станет его женой. Она не знает, но в ней уже живет его ребенок. Это будет мальчик, у нас будет внук, Вера. Он родиться в тот день, когда город-рыба вернется домой. Своим криком, самым первым криком, когда в первый раз в жизни его легкие наполняться воздухом, и он даст понять миру, что он есть, этим криком он вернет луну на её место. Вчера мой давний друг Пятрас, ты должна помнить его, Вера, он всегда приносил нам самую крупную рыбу из своего улова, вчера он сказал мне, что осталось ждать не долго. Мир меняется. Об этом кричат чайки. Не знаю, доживу ли я до этого. Я очень устал, Вера. Мне так одиноко без тебя. Вчера мы сидели с моим другом Пятрасом во дворе, он чинил неспешно свои потрепанные морем сети, держа в зубах свою легендарную трубку. Вера, знаешь, в далекой юности, я начал курить, только потому что очень хотел быть похожим на него. Ты всегда ревновала меня к нему. Я всегда завидовал ему и восхищался. Мне казалось, что только он свободен в этом мире. Теперь я так не думаю. Он такой же старый маразматик как и я. Мы вспоминаем наши мечты. И если они у меня были, то у него их, как оказывается… впрочем, шут с ним, толку мало от этих призраков.

Вера, ее зовут Роза, она добрая и отзывчивая, я думаю, она понравилась бы тебе. Артур с ней счастлив. Он уже забыл об этой пигалице, что терзала его сердце несколько лет к ряду. Но она не хочет отпустить его. Впрочем, наш мальчик, уже одумался, теперь все будет хорошо. Мое время подходит к концу. Песок, золотой песок, заканчивается. До свидания, Вера. Передавай привет Богу».


*
Роза не спешила возвращаться в комнату Артура. В коридоре были по бокам две двери, которые смотрели одна на другую. Роза толкнула правую. Та с протяжным скрипом открылась. Роза вошла в большую темную комнату. В середине был огромный деревянный круглый стол. На нем одиноко стояла ваза с почерневшим гнилым цветком - розой. Роза ухмыльнулась такому символу. Цветок словно показывал, что Розе здесь ловить нечего. Впрочем, Роза не искала вокруг себя скрытых символов. В настоящий момент её терзало лишь любопытство. В комнате почти не было мебели. Лишь книжные стеллажи. Книг было вдоволь в этом доме. Окно выходило на кирпичную стену. Кирпич мелкий, грязно бурый. Стена была буквально в нескольких метрах от окна. Неудивительно, что в комнате было так темно. В одном из углов метнулась тень. Крыса. Роза взвизгнула. На нее смотрели два зеленых глаза. Роза присмотрелась.

-Киса, киса, - позвала она. Это была кошка. Черная. Она пристально смотрела на Розу. Было не по себе от этого взгляда. Роза присела на корточки, протянула руку. Кошка зашипела.

-Ну и ладно, никому не навязываюсь.

Розе стало неуютно и холодно. Полотенце, накинутое на плечи, не давало никакой защиты.

Роза вышла из комнаты. На нее смотрела закрытая дверь. Первым желанием было вернуться в комнату Артура и там дожидаться его возвращения. Но любопытство пересилило. Роза осторожно заглянула за дверь. Ударило в лицо солнце.
Комната была наполнена солнцем и фотографиями. Все четыре стены были усеяны ими. На них была одна и та же женщина. Бесконечное множество ее черно-белых изображений. У женщины были длинные вьющиеся волосы, большие темные глаза, у глаз морщинки, единственные морщинки, на всем лице, такие морщинки бывают только у добрых людей. Лицо худое. Тонкая линия губ, тонкий нос. Фотографии были сделаны в одно время, создавалось впечатление, что это кадры из грустного и светлого фильма. Женщина была очень красивой. Невероятно. Розе казалось, что она знает ее, и если не знает, то не раз её видела, но очень давно, на границе памяти.

Роза почувствовала сильный запах табака и гневное дыхание у себя за спиной.

-И что, черт побери, ты здесь делаешь? – старик держал свою палку в руке, словно оружие.

Роза не собиралась тратить на него эмоции:

-Старик, кто она?

-Не твое дело! Пошла вон!

Роза бросила последний взгляд на одну из фотографий и выскользнула из комнаты.
Старик что есть мочи захлопнул за ней дверь.

Роза постояла, привыкая к темноте коридора, сделала шаг по направлению к комнате Артура. Раздался дикий кошачий вскрик. Метнулась из-под ноги черная кошка.

-Что за чертов дом!


*
Это было, наверное, весной. Мира была миниатюрна, смешлива, глаза её блестели, когда Артур ловил её взгляд. Иногда мимолетный, иногда пристальный. Был чей-то день рождения, может быть его. Артура вытащили из дома, он валялся целыми днями в кровати, лежа на пузе, читал книжку за книжкой. Лучи солнца уже припекали, становились все ярче и отчетливей. В открытое окно залетал то холодный ветер, то теплый. Да, однозначно это была весна. Они ворвались гурьбой, ворвались в его квартиру, не слушая никаких возражений, отцепили его пальцы от пыльных книжных обложек, потащили на море, на желтом с перебитым хребтом автобусе, в клубах пыли по сухой дороге, через лес, на море, на море, на море. Волны били берег. Таяли льдины и в водорослях копошились птицы в поисках янтаря. Мира. Мира. Мира. В тот самый день он потерял покой. Провожая её до дома. Чувствуя на щеках ожоги загара, соль и песок на зубах. Она поцеловала его. Быстрым поцелуем. Оставив на сухих его губах влажность своего языка. Тогда ему было семнадцать. Он впервые целовался.

Эта точка начала… Артур, шагающий по вверх по Манто. Между мир.


*
Роза вышла из дома. Вскинула голову. Улыбнулась солнцу. В насыщенно отчетливом небе – в чайках и облака – разливалось необъяснимая радость. Роза не могла понять почему ей так хорошо.

-Привет, Роза!

Услышав этот голос за спиной, Роза вздрогнула, радости как не бывало, Роза обернулась.

-Где же ты пропадала все это время?

-Я…

-Не надо, милая, не надо, не утруждай себя ложью… Все это уже не важно.

-Отец…

-Твоя мать очень скучает по всем нам…

-Мама умерла.

-Моя милая Рита, говорила со мной этой ночью.

Понас Пятрас скинул с плеча сети.

-Отец, что ты собираешься делать?

Он начал медленно распутывать сети. Роза отступила на шаг.

-Скоро придет море. Нам надо приготовиться. Эта ночь, она последняя.


*
Артуру преградил дорогу Йонас и двое широкоплечих парней, в дорогих костюмах в разводах соли.

-Привет, Артур.

-Привет, - Артур невесело улыбается. Этой встречи стоило ожидать.

-Где Мира?

-Мира?

Йонас ухмыльнулся. Мотнул головой в сторону Артура, тут же сорвался один из его свиты, Артур попытался увернуться, но ничего не получилось. Удар в скулу, потом сильные выверенные удары по телу ногами. Перед глазами земля и трещина в асфальте.

-Хватит, - Йонас удовлетворился малым, - Артур, я сказал же тебе, что увижу тебя рядом с ней - убью.

Артур поднялся с асфальта. Начал отряхивать брюки, не обращая внимания на кровь льющейся из разбитого носа.

-А ты? - продолжил Йонас – Что же ты?..

Артур поднял глаза. Посмотрел на Йонаса и ухмыльнулся.

-Йонас, у тебя ничего не получится. Этот город никогда не будет твоим. Как не может быть твоим ветер или песок на этих улицах. А Мира не вернется больше. Ни к тебе ни ко мне… И ты ничего с этим сделать не можешь.

-Это не важно, я предупреждал тебя, чтобы ты не подходил к ней, - Йонас изображал из себя обиженного, кривил губы, качал головой…

Молодчики выступили вперед. День клонился к вечеру. Уже рядом шумело море. Артур достал сигарету и закурил…

-Вы или я? – спросил один из свиты, занявший место Громилы. Свято место пусто, как говориться.

-Нелепый вопрос…

Выстрел.

В небе вскрикнула чайка. Тело упало на засыпанный песком тротуар.


*
Дома рушились один за другим. Бесшумно сползая в воду. Море слизывало их с поверхности земли, словно следы от босых ног на песке. Город рубил швартовые. На улицы вышли его жители. Они молчаливо смотрели, как исчезает их мир. Не чувствуя ни печали ни пустоты. Время пришло. Что уж тут. К тому же каждый их них был внутри готов к этому. Все ждали, когда же это случиться. А ожидание убивает. Город был полон мертвецов. Они пришли вместе с морем. Изъеденные рыбами, измученные воспоминаниями. Артур смотрел на мертвое тело. Кто это?
По линии Манто появилась лодка. В ней сидела Роза со своим отцом.

-Здравствуйте, дядя Пятрас.

-Привет, сынок. Забирайся к нам, время пришло.

Роза помогла перебраться из воды которая доставала уже Артуру по пояс в лодку. Начала целовать его и плакать.

-Отец говорит, что во мне твой ребенок.

-Все может быть, - Артур не удивился. Он словно этого ждал.

Город исчезал. Лодка качалась на неспокойной волне. Артур сел рядом со стариком, взял одно из весел. Улыбнулся Розе, сделал первый гребок.

-А Олег? – вдруг вспомнил Артур.

-Олег остается, по-другому и быть не может, он остается с Верой, - ответил Пятрас.

-С верой во что? – спросила наивно Роза.

-Верой звали мою мать, - объяснил с грустной улыбкой Артур.

-Это та красивая женщина на множестве черно-белых фотографий в той комнате?

Никто не ответил.

Садилось солнце. Город-рыба возвращался домой.


*
Точка конца. Провести прямую линию к точке начала. Получится ось симметрии. По этой оси можно изучать географию города. Дома в отражении воды. День во власти песчаных бурь, ночь – во власти моря и рыб.


*
Мира смотрела как в небе, вскрикивая, летит чайка. У её ног шелестела тихая волна. Она стояла на поросшей колючей сухой травой дюне – по одну сторону было море, по другую – пески, чуть дальше сосны, медленно шевелящие кисточками игл. Города не было. Куда хватало глаз. Мира закурила длинную тонкую сигарету.
Город-рыба взмахнула далеко в море хвостом, подняв сомн брызг, сотворив радугу, словно не прощанье. Волна на берег выплеснула каплю сверкнувшего на солнце янтаря. Мира подняла янтарик.

И не янтарик вовсе, а золотая чешуя.





Copyright © tvz 2003-2007